Статистика

Loading

Вы здесь

Естественное право как основа позитивного права на жизнь

Право на жизньПраво человека на жизнь гарантирует ряд документов — как международных, так и украинских: «Всеобщая декларация прав человека» (10.12.1948, ст. 3), «Конвенция о защите прав человека и основных свобод» (4.11.1950, ст. 27 ), а также Конституция Украины, которая в статье 27 утверждает: «Каждый человек имеет неотъемлемое право на жизнь».

Возникает вопрос: Каково происхождение этого права? Является ли оно только положительным[1] и конвенциональным, то есть — результатом общественного договора или народного волеизъявления, которое общественный авторитет (в международном измерении — ООН, а в Украине — Верховная Рада) зафиксировал как норму законодательства, и в случае, когда общественный договор изменится, или волеизъявление народа (или — народов) потребует отрицания права на жизнь для отдельных групп людей, то законодательные формулировки, гарантирующие право на жизнь, потеряют силу или изменятся? Если бы так было на самом деле, то разговор о праве на жизнь и весь пафос его отстаивания не стоили бы дополнительного внимания, потому что в любой момент человечество через своих легитимно избранных представителей на национальном и / или международном уровнях могло бы его изменить, сузить или отменить.

В совсем недавней истории мы имеем яркий пример такого правового подхода: именно так понимали право на жизнь те, кто позже сел на скамью подсудимых знаменитого Нюрнбергского процесса (20.11.1945 — 1.10.1946). Подсудимые, которых трибунал в Нюрнберге признал виновными в том, что отрицали право на жизнь целых групп людей, дискриминируя их по этническим, религиозным и расовым признакам, не признали свою вину, мотивируя тем, что действовали в соответствии с действующим законодательством, которое формулировало и издавало «легитимное» правительство нацистской Германии (Гитлера и его сторонников избрали путем демократического голосования).

С точки зрения правового позитивизма и конвенционализма их невозможно было обвинить. И все же суд признал их виновными. Американский судья Джексон, который зачитывал обвинительный акт, утверждал, что этих лиц привело на скамью подсудимых их ненормальное и нечеловеческое поведение, которое и составляет состав преступления, потому что «мы считаем преступным запланированное или намеренное поведение, ошибочное как с моральной, так и с правовой точки зрения»[2]. Одним из основных обвинений было обвинение в «преступлениях против человечества», первыми среди которых были названы убийство и истребление (то есть — нарушение права на жизнь), квалифицированные Уставом Международного Военного Трибунала в Нюрнберге как преступления «независимо от того, [данные акты ] были или не были нарушением действующего законодательства той страны, где они были совершены» (Charter of International Military Tribunal, article 6, c)[3].

Сущность естественного права

Что же является основанием для права человека на жизнь, если посягательства на него всегда является преступлением, независимо от принятого на той или иной территории действующего законодательства? Основание для права человека на жизнь несравненно более сильно и основательно, чем правовой позитивизм и конвенционализм: им является естественное право.

Что же такое естественное право? Оставляя без внимания возможные — кстати, часто конвенционные — определения и интерпретации естественного права, попробую обратиться к его сути. Как говорит сам термин, это право, которое вытекает из самой природы вещей, в данном конкретном случае, когда речь идет о жизни человека, это право вытекает из самой природы человека[4]. Другими словами: природа человека является и источником правовых формулировок, касающихся человека и его общественного измерения бытия.

Какова же эта природа, если она является основанием для права человека на жизнь? И почему среди всех живых существ — как раз в противовес растениям и животным — только человек имеет право на жизнь? Дать ответ на этот вопрос (и тем самым стать необходимой основой для правовых формулировок) могут:

  1. философская антропология,
  2. эмпирические науки, объектом исследования которых является человек; и
  3. богословие.

Каждая правовая формулировка, касающаяся человека, его жизни и достоинства, должна опираться на результаты исследований этих наук, иначе она будет безосновательной, голословной и относительной. (Я ограничусь здесь лишь первыми двумя научными направлениями — философской антропологией и одной из эмпирических наук — биологией человека, точнее ее подразделением, называемым эмбриологией).

Основанная на самой действительности, на данности человека философская антропология дает нам понять, что человек, в отличие от других биологических существ, является личностью, то есть существом, наделенным разумом, чувствами и свободной волей, существом, способным сознательно осуществлять свое бытие, «владеть собой» и определять свое свободное отношение к себе и ко всему остальному. Поэтому он обладает невероятным достоинством и неприкосновенными, незыблемыми правами (которые, кроме всего прочего, запрещают также трактовать его как средство для чего бы то ни было). Человек есть личность уже потому, что является человеком, принадлежащим к виду homo sapiens sapiens (повторение видового определения sapiens указывает на то, что в роде homo («человек») не существует видов которые были бы неразумными, соответственно — не существует индивидуумов рода homo , которые не были бы личностями).

Человеческие индивидуумы могут не проявлять специфически личных способностей и актов (мышление, сознание, свободная воля, любовь и т.д.), но в таком случае они или еще неразвиты, или больные («униженные»). Однако от этого они не перестали быть личностями, поскольку данные способности и акты хотя и является свидетельством «актуализованности» лица, но не являются необходимыми критериями личности. Иначе мы придем к абсурдным выводам, что человек, когда спит, находится в коме или без сознания, перестал быть личностью и утратил свое достоинство и неприкосновенные права. «Неактуализированные» человеческие индивидуумы являются личностями на основании уже того факта, что они люди. Если бы они достигли определенного этапа своего развития, или если было бы возможно устранить искусственное препятствие (болезнь), то личностные качества проявились бы.

Личность настолько радикально отличается от всего неличностного бытия, что невозможно, чтобы что-то стало личностью, не будучи ею изначально. Что-то или является личностью, или не является[5]. Итак, если взрослый актуализированный человек есть личность, то он является ею от начала, то есть — от зачатия, и уже с этого момента ему присуще специфически личное достоинство и неприкосновенные основные права — точно такие же, которые присущи взрослому человеку. Именно поэтому личность обладает неприкосновенным правом на жизнь — от начала своего существования и до его естественного (биологического) окончания.

Биологическое начало жизни человека

Что касается данных биологии человека, и в частности, эмбриологии (ведь основные споры ведутся именно о природе человека до его рождения), то современная эмбриология говорит нам, что жизнь человека начинается с момента слияния половых клеток. А точнее — с момента слияния их оболочек, еще до слияния ядер, потому что с этого момента половые клетки начинают функционировать и развиваться как одно целое. С этого момента, благодаря неповторимому генетическому коду, начинается развитие нового человека. Таким образом, современная эмбриология опровергает т.н. «основной биогенетический закон» Эрнста Геккеля, выражаемый формулой: «Онтогенез повторяет филогенез»[6], то есть, что в эмбриональном развитии человек якобы повторяет эволюционное развитие от «амебы» через рыбу, амфибию, рептилию и т. д. вплоть до человека.

В свете достижений современной эмбриологии это утверждение признано ненаучной чепухой[7], построенной на нечестности псевдоученых и фальсификациях: Геккель подделывал изображения человеческих и животных эмбрионов, чтобы их сходством доказать истинность эволюционной теории Дарвина[8]. Зигота уже является человеком, а следовательно — личностью, хотя ее специфически личностные способности и личные акты (такие, как мышление, воление, любовь, смех и т.д.) проявятся значительно позже[9]. Все последующие стадии пренатальной фазы онтогенеза человека, все дифференциации тотипотентных клеток и образования органов — типично человеческие. В этом развитии не существует какого-то «порога гоминизации», до которого эмбрион еще не был бы человеком, а после него — стал[10]. Вот как об этом говорит известный немецкий эмбриолог Эрих Блехшмидт:

«Индивидуальность живого человека сохраняется от момента оплодотворения, на протяжении всего развития и вплоть до смерти, меняется только фенотип (внешний вид). Сегодня это доказанный как элементарный принцип биологии факт. Исследовать, на какой стадии развития из человеческой зиготы возникает человек, — ложно уже в посылке. Ведь человек не становится человеком, а является человеком, начиная от оплодотворения. Мы говорим о развитии человека не потому, что из какого-то, сначала, возможно, неспецифического накопления клеток в процессе развития все отчетливее возникает человек, а потому, что человек развивается из уже человеческой клетки. ... Быть человеком — это не феномен, который следует из онтогенеза, а действительность, которая является предпосылкой онтогенеза.»[11]

Это значит, что человек является человеком на каждой стадии развития, а значит — должен иметь в некупированном объеме все фундаментальные, неотчуждаемые права человека независимо от стадии своего развития.

Право на жизнь и украинское законодательство

Именно эти научные данные о природе человека должны лечь в основу формулировок украинского законодательства, которое должно гарантировать право на жизнь каждому человеку: именно такая формулировка есть в ст. 27 Конституции Украины: «Каждый человек имеет неотъемлемое право на жизнь» (курсив мой — П.Г.). Однако украинская правовая действительность не такова: Гражданский Кодекс Украины (который по отношению к Конституции является «конкретизирующим законом» и потому — руководством для действий юристов, отводя Конституции лишь декларативную роль) гарантирует право на жизнь уже не каждому человеку, а лишь «физическому лицу» (ГКУ, ст. 281 «Право на жизнь», ч. 1 и ч. 2), определяя его правоспособность с момента рождения (ГКУ, ст. 25 «Гражданская правоспособность физического лица», ч. 2).

Таким образом, Гражданский Кодекс Украины изымает из-под действия права на жизнь людей, находящихся в утробах своих матерей, дискриминируя их по стадии развития[12]. Та же ст. 281 ГКУ («Право на жизнь»), которая в ч. 1 и ч. 2 гарантирует физическому лицу право на жизнь, в ч. 6. позволяет искусственное прерывание беременности, сужая таким образом применение ст. 27 Конституции Украины только к уже рожденным людям. Это противоречит ст. 22 Конституции Украины, которая гласит, что «при принятии новых законов ... не допускается сужение содержания и объема существующих прав и свобод».

Базирующийся на положениях ГКУ Закон Украины «Об охране детства» в ст. 6 говорит, что «каждый ребенок имеет право на жизнь с момента определения его живорожденным и жизнеспособным по критериям Всемирной организации здравоохранения». Согласно локальным медицинским нормам рождение фиксируется соответствующими медицинскими органами в момент отделения жизнеспособного ребенка от организма матери[13]. Такие формулировки фактически «развязывают руки» медицинскому персоналу не только для проведения абортов, но и для убийства ребенка во время родов или уже после них: достаточно не дать ребенку сделать первый вдох и крик, чтобы признать его нежизнеспособным или мертворожденным, и не нести за это никакой ответственности.

А определение момента рождения как отделение от организма матери легализирует один из самых отвратительных видов аборта — «аборт частичным рождением», когда при родах голова ребенка остается в родовых путях матери, а ее мозг высасывается вакуум-аспирацией. Такие формулировки ставят право на жизнь в зависимость от чьего-то «признания», внешних обстоятельств (пребывание в лоне матери или отделения от нее) и от того, что с ребенком будет после — «выжил или нет». Если «не выжил», значит не получил права на жизнь. (То же можно было бы сказать и о взрослом убитом человеке: с момента смерти в результате убийства он потеряла право на жизнь, а значит, преступник не несет ответственности). Такие формулировки являются циничными и преступными, и поэтому их нужно немедленно отменить.

Таким образом, все гарантированные украинским государством права человека — включая предусмотренную законодательством правовую защиту интересов зачатого, но еще не родившегося ребенка (ГКУ, ст. 25 ч. 2: здесь подразумевается имущественные и наследственные вопросы, однако в поле правосильности этой статьи попадает и статья 6 проекта Закона Украины о правах пациентов, которая должна была заверить права ребенка на охрану здоровья от момента зачатия) — могут быть перечеркнуты и отвергнуты, если согласно ст. 281 ч. 6 Гражданского Кодекса Украины вполне легально и безнаказанно убить этого человека еще до его рождения. А значит, все гарантии основных прав и свобод человека в Украине являются лицемерием, ведь если нет гарантий права на жизнь, если нет самой жизни, то не может быть речи о всех дальнейших правах, а следовательно, ратификация Верховной Радой Украины «Конвенции о защите прав человека и основных свобод» является лишь «реверансом» в сторону европейского сообщества.

Что же касается проекта Закона Украины о правах пациентов, который должен заверить права ребенка на охрану здоровья от момента зачатия, то согласно знаменитому сталинскому выражению: «Нет человека — нет проблемы», вряд ли кто-то будет лечить больного ребенка в чреве (разве что по очень большому настоянию матери, которая еще к тому же должна быть платежеспособной), если законодательство позволяет «прервать беременность», что в переводе на нормальный человеческий язык означает: убить этого ребенка в утробе ее матери.

Так же и защита имущественных и наследственных прав зачатого, но еще не родившегося ребенка под большим вопросом, потому что если матерей больше волнует не ребенок, а наследование имущества умершего мужа, то она легально сделает аборт и станет наследницей.

Коллизия в упомянутых формулировках Гражданского Кодекса заметна еще и потому, что если ст. 25 ч. 2 ГК оговаривает, что в отдельных случаях закон защищает интересы зачатого, но еще не родившегося ребенка (речь идет об имущественных и наследственных вопросах), то во-первых, зачатый ребенок определенно называется здесь ребенком (а значит, все остальные нормы, дозволяющие «прерывание беременности», фактически дозволяют инфантицид — убийство детей, а во-вторых, если нерожденный ребенок имеет «интересы» (имущественные или наследственные), то он является «кем-то», кто вообще может иметь интересы, то есть человеком. Значит, все нормы, которые позволяют и регламентируют «прерывание беременности», на самом деле позволяют убийство человека, а потому они — преступные.[14]

«Второму Нюрнбергу» — быть

«Нет ничего нового под солнцем» — говорил еще Еклесиаст [Когелет] (Еккл 1,9) и все возвращается «на круги своя» (Еккл 1,6). Хотя международное сообщество определенно осуждает гитлеризм и нацизм, но основные смыслы нацистской идеологии, в частности его отношение к ценности человеческой жизни, дискриминация по стадии развития, разделение людей на «достойных» и «недостойных» жить, продолжают вдохновлять медиков и законодателей. По словам австрийского епископа Андреаса Ляуна:

«Сегодня в Центральной Европе много говорят о Холокосте, проявляют решительность «наверстать» прошлое и наказывают малейшую попытку [его] восстановить. Но одновременно убийства продолжаются дальше, только другими средствами, они касаются других групп [людей] и узаконены соответствующим законодательством. ... Современное государство вступает на путь «субстанционального тоталитаризма», потому что оно таким образом устраняет принципы существенного равенства всех и под личиной законности превращается в тираническое государство.»[15]

К большому сожалению, в Украине, которая так пострадала от различных геноцидов, «идеи фюрера живут и побеждают». Возможно, авторы, писавшие Гражданский Кодекс Украины, и имели добрую волю в соответствии со своим пониманием, однако две его статьи: ст. 25 ч. 2 ГК, на которую опирается ст. 281 ч. 6 ГКУ, являются безосновательными — конвенционными и позитивистскими.

Не кажется ли нам, что такие формулировки напоминают нацистское законодательство, которое дискриминировало людей по евгеническим, этническим, расовым или религиозным признакам, только с той разницей, что упомянутые статьи Гражданского Кодекса Украины дискриминируют людей по стадии их развития? Ведь определение понятия физического лица и его правоспособности должно опираться на научные данные о человеке вообще, а также на естественном праве, о чем была речь выше. Иначе авторы подобных формулировок, и все те, кто использовал их на практике, ссылаясь на «легитимность» своей деятельности согласно действующему законодательству, могут попасть когда-нибудь в качестве подсудимых на Нюрнбергском процессе-2, к которому — я очень надеюсь — человечество когда «созреет».

На таком процессе стоило бы посмертно осудить как преступников против человечества тех, кто легализовал геноцид детей в лонах матерей, — а также и тех, кто еще живет сейчас.

Изменить украинские законы

Следует наконец признать, что рождение — это только изменение среды: родиться и выжить может даже пятимесячный ребенок, в то время как ребенок, нормально выношенный до 9-ти месяцев беременности, согласно с до сих пор действующим украинским законодательством, до момента рождения не имеет права на жизнь, потому что не является «физическим лицом».

Украинское уголовное законодательство не предусматривает никакого наказания за инфантицид — убийство ребенка в родовых путях матери персоналом роддома, потому что еще не родившийся ребенок, согласно упомянутым статьям ГК, не является «физическим лицом» и не имеет права на жизнь. Медперсонал в таком брутальном случае совершенно безнаказанно фиксирует мертворождение. Не предусмотрено также никакой ответственности для врача, который, мотивируя «медицинскими показаниями», сделает аборт после разрешенного законом 22-недельного срока беременности, ведь ни один действующий ныне украинский закон не гарантирует утвердительный образом право на жизнь ребенка до момента его рождения.

Из сказанного вытекает необходимость изменений в украинском законодательстве и приведение его в соответствие с естественным правом, в частности в тех законодательных формулировках, которые непосредственно касаются права зачатого, но еще не родившегося ребенка на жизнь, потому что только такое право может быть основанием для всех других прав человека вообще.

Конкретно: Формулировка статьи 25 ч. 2 Гражданского Кодекса Украины должна звучать так: «Гражданская правоспособность физического лица возникает в момент его зачатия». Соответственно, ч. 6 статьи 281 ГКУ, и все нормативные акты и регулирования, которые на нее опираются, утратят силу. Как прецеденты можно принять во внимание инициативу Президента США Джорджа Буша о гарантировании статуса лица внутриутробному плоду (9.07.2001) и одобренный в Сенате США законопроект, согласно которому ущерб ребенку, который еще не родился, считают таким же преступлением, как и преступление против обычного человека. Следует принять во внимание внутренние инициативы США, которые — в данном случае — могут служить образцом защиты интересов своих граждан.

Петро Гусак, доктор философии,
Институт семьи и супружеской жизни, Украинский католический университет

Примечания

Петро Гусак, доктор философии. Институт семьи и супружеской жизни, Украинский Католический Университет

[1] Положительным (от лат. Positum — установлено) называется право, источником которого является (только) волеизъявление людей, то есть — сформулированное на тех или иных правовых основах действующее законодательство.

[2] См..: The Trial of German Major War Criminals - provides transcripts from the Nuremberg trials, на странице http://www.nizkor.org/, Second Day: Wednesday, 21st November, 1945, Part 1 of 8 (перевод и подчеркивание мои — П.Г.).

[3] См..: Там же, Judgment (30th September, 1946 - 1st October, 1946): The Charter Provisions (перевод и подчеркивания мои — П. Г.).

[4] Под понятием «природа» я понимаю здесь суть, конститутивную структуру человека как целостности, а не только ее биологическую составляющую — тело, инстинкты и т. д.

[5] Следует быть очень осторожным при употреблении слова «развитие»: сторонники материалистического, эволюционистского видения человека понимают «развитие» как «приобретение новых свойств, которых перед тем не было». Зато, сама этимология и надлежащее понимание понятия «развитие» указывают на то, что оно означает «развертывание», «раскрытие» уже имеющееся в задатках (зачаточной форме) свойств. Нечто не может «развиться» в какое-либо существо, если оно им прежде не было, если оно не имело задатков, то есть специфических свойств данного существа в зачаточной стадии. (Например, свиной эмбрион никогда не разовьется в человека, потому что не имеет для этого задатков, а станет свиньей, потому что для этого задатки у него есть).

[6] Смотри: Philipp E. Johnson, Darwin on Trial, (InterVarsity Press, Downers Grove, Illinois 1993) с. 71-72.

[7] Любимым примером, который наглядно представляет геккелевскую теорию, есть факт, что на определенном этапе развития у эмбриона будто бы появляются жаберные щели. Однако еще до Геккеля было известно, что эти складки в своем строении и функциях не соответствуют жабрам взрослых рыб. Было известно, что из них развиваются такие структуры, как нижняя и верхняя челюсти, языковая кость, гортань, элементы костей среднего уха и разнообразные шейные железы и лимфатические узлы. Поэтому Райхерт (Reichert) уже в 1836 г. предложил называть их «висцеральными складками». Сегодня, после исследований Эриха Блехшмидта (Blechschmidt), известно, что возникновение этих «висцеральных», или «фарингеальных складок» обусловлено ростом мозга, нервного ствола, сердца и кровеносных сосудов. Быстрый рост их клеток приводит к образованию складок и формированию предхрящевых структур, («бластемы»), мышц и нервов. Согласно генетической программе, эти ткани предназначены для образования специальной структуры в шейно-головной части — челюстей, ушных костей, жевательных мускулов и т.п. Каждая из четырех складок является специфическим «материалом» для различных структур лицевой части черепа и шеи. Подробнее об этом: Ullrich, Henrik, Embryologie und Stammesgeschichte / / Junker, Reinhard / Scherer, Siegfried, EVOLUTIONE in kritisches Lehrbuch (Gieflen: Weyel Lehrmittelverlag, 1998); с. 187-190.

[8] См..: Блехшмидт, Эрих. Сохранение индивидуальности. Человек — личность с самого начала. Данные эмбриологии человека. — В-во УКУ: Львов, 2003. — С. 20-21.

[9] Сравни: Andreas Laun, Thesen zur ethischen Bewertung der In-Vitro-Fertilisation (IVF) in: AKTUELLE PROBLEME DER MORALTHEOLOGIE (Herder, Wien 1992); с. 125.

[10] Ср.: Блехшмидт, Эрих. Сохранение индивидуальности. Человек — личность с самого начала. Данные эмбриологии человека. — Изд-во УКУ: Львов, 2003. - С. 46-75. Установленная ​​украинским законодательством возрастная граница, до которой официально разрешено делать аборт — недавно это было 28 недель, теперь 22 — не имеет под собой никакого научного основания. Не признавать момент слияния мембран половых клеток началом жизни человека и произвольно считать другие, выделенные из целостного процесса пренатального онтогенеза моменты таким началом (такие, как нидация, церебрализация и т. п.) означало бы применять модальную логику с ее формулой: «Давайте примем то и то за исходные условия» к действительности, которая своей данностью сама задает исходные условия и отрицает принятие произвольных исходных условий. (Модальная логика имеет свое значение, скажем, в компьютерных операционных системах или в определении правил игры, то есть — в произведениях рук человеческих, но если применить к действительности, не являющейся творением человека, то неизбежно наступит искажение этой действительности). Модальную логику о начале человеческой жизни обычно используют, чтобы иметь «развязанные руки» для манипуляций с эмбрионами (добыча стволовых клеток, исследования, которые ведут к смерти эмбриона ...) до такого произвольно принятого момента. К таким логическим и биоэтическим уловкам часто побуждает мощный финансовый интерес: где говорит Мамона, там преданные ей «ученые» подстраивают биоэтические размышления.

[11] Блехшмидт, Эрих. Сохранение индивидуальности. Человек — личность с самого начала. Данные эмбриологии человека. — Изд-во УКУ: Львов, 2003. — С. 24-25.

[12] Статья 50 «Основ законодательства Украины о здравоохранении» (19.11.1992 г., № 2802-12) под названием «Добровольное искусственное прерывание беременности» по своей правосильности является вторичной по отношению к Гражданскому Кодексу и производной от него.

[13] Руслан Стефанчук, Право на жизнь как личное неимущественное право физического лица.

[14] Упомянутые нормы входят также в коллизию с «осторожными» формулировками, которые мы находим в равном по правосильности с Гражданским Кодексом Семейном Кодексе Украины: «Правовой статус ребенка имеет лицо до достижения им совершеннолетия. Малолетним считается ребенок до четырнадцати лет» (СКУ, ст. 6 ч.1 и ч. 2). Здесь ничего не говорится о моменте рождения как начале статуса ребенка, а значит, такая формулировка открыта к толкованию, что ребенок является ребенком от природного начала его существования, то есть — от зачатия. Такое же толкование позволяет и ст. 122 ч. 1 СКУ: «Ребенок, который зачат и (или) рожден в браке, происходит от супругов» (курсив мой — П. Г.).

[15] Andreas Laun, Johannes Paul II. - Papst des Lebens und Papst der verantwortlichen Elternschaft, Vortrag gehalten im Februar 2000 im Rahmen des Kongresses der Papstlichen Academia per la vita (www.kirchen.net / bischof / laun) Перевод мой — П.Г.; Ср.: Папа Иоанн Павел II, Энциклика Evangelium Vitae, § 20.

Рекомендовать: 
SEO by SEOsite.net.ua D7 ver.1.1