Статистика

Loading

Вы здесь

Политическая власть и права человека

Политическая власть и права человекаПредставляем вниманию читателей позицию Католической Церкви относительно взаимосвязи политической власти и прав человека. Данный материал будет актуальным не только для историков и теологов, но и для правоведов, ведь речь в нем идет о фундаментальных аспектах прав человека, без знания и понимания которых любая юридическая система может быть обращена во вред как человеческому достоинству, так и общественному благу.

Основание политической власти

Церковь сталкивалась с различными концепциями власти и всегда старалась защитить и предложить модель, основанную на социальной природе личности: «Ведь Бог создал людей социальными по природе. И, поскольку ни одно общество не может устоять, "если нет кого-нибудь, кто возвышается над остальными, направляя каждого эффективными и слаженными мерами к общей цели, постольку власть, которая управляет, необходима для гражданского сосуществования; эта власть, как и само общество, имеет естественный характер, а значит, происходит от Бога"»[1]. Итак, политическая власть необходима[2], потому что на нее возлагаются важные задачи, и должна быть позитивным и незаменимым компонентом гражданского сосуществования[3].

Политическая власть должна гарантировать сообществу упорядоченную и честную жизнь, не подменять собой свободную деятельность отдельных людей и групп, но дисциплинировать и направлять ее, уважая и защищая независимость индивидуальных и социальных субъектов, к осуществлению общего блага. Политическая власть - это инструмент координации и управления, с помощью которого отдельные люди и промежуточные группы должны ориентировать себя на такой порядок, в котором отношения, институты и процедуры служат целостному росту человека. Действительно, «политическая власть — будь то в сообществе как таковом, будь то в учреждениях, представляющих государство — всегда должна осуществляться в границах нравственного порядка, ради обеспечения общего блага (понимаемого динамически), согласно юридическому порядку, который был законно установлен или должен будет установиться. Тогда граждане обязаны выказывать повиновение по совести»[4].

Субъект политической власти — народ, рассматриваемый в своей совокупности как носитель суверенитета. Народ делегирует, в различных формах, реализацию своего суверенитета тем, кого свободно избирает в качестве своих представителей, но оставляет за собой возможность пользоваться этим суверенитетом, контролируя деятельность правителей и даже сменяя их, если они не исполняют удовлетворительно свои функции. Хотя это право действительно для всякого Государства и при любом политическом режиме, система демократии, благодаря своим механизмам контроля, позволяет осуществлять его наилучшим образом и гарантирует такое осуществление[5]. Однако одного только народного согласия недостаточно, чтобы заставить признать справедливыми способы реализации политической власти.

Власть как нравственная сила

Власть должна руководствоваться нравственным законом: всё ее достоинство проистекает из принадлежности к сфере нравственного порядка[6], «который берет основание в Боге: Бог — его начало и окончательная цель»[7]. Поскольку цели власти и люди, ей подчиненные, с необходимостью имеют отношение к этому порядку, который ей предшествует и служит основанием, ее нельзя понимать как силу, определяемую критериями чисто социологического и исторического характера: «к сожалению, некоторые... концепции не признают существование морального порядка — трансцендентного, универсального, абсолютного, равного и действительного для всех. Таким образом, невозможна встреча, невозможно полное и надежное взаимопонимание в свете одного и того же закона справедливости, принимаемого и соблюдаемого всеми»[8]. Этот порядок «держится только на Боге, а в отрыве от Бога распадается»[9]. Власть черпает силу обязывать[10] и моральную легитимность[11] именно из этого порядка, а не из произвола или воли к господству[12], и призвана претворять этот порядок в конкретные действия для достижения общего блага[13].

Власть должна признавать, уважать и утверждать основные человеческие и нравственные ценности. Они являются врожденными, «вытекают из истины о человеке, выражают и оберегают достоинство личности — это ценности, которых никакой индивидуум, никакое большинство и никакое Государство не могут создать, изменить или уничтожить»[14]. Они не основываются на временном и изменчивом «большинстве» голосов: их надо просто признавать, уважать и утверждать как элементы объективного нравственного закона, естественного закона, вписанного в сердце человека (ср. Рим 22,15), и нормативный ориентир для того же гражданского закона[15]. Если, в результате трагического помрачения коллективной совести, скептицизм подвергнет сомнению сами фундаментальные принципы нравственного закона[16], государственный порядок будет потрясен в своих основаниях и сведется всего лишь к механизму прагматической регуляции различных и противоположных интересов[17].

Власть должна создавать справедливые, то есть соответствующие достоинству человеческой личности и требованиям здравого разума, законы: «Человеческий закон — тогда закон, когда он сообразен здравому разуму и, следовательно, проистекает из вечного закона. А если закон противоречит разуму, такой закон называют несправедливым; однако в этом случае он перестает быть законом и превращается, скорее, в акт насилия»[18]. Власть, управляющая согласно разуму, ставит гражданина в положение не столько подчинения по отношению к другому человеку, сколько послушания нравственному порядку, а значит, Самому Богу, первоисточнику этого порядка[19]. Кто отвергает послушание власти, действующей согласно нравственному порядку, тот «противится Божию установлению» (Рим 13,2)[20]. Подобным же образом, если государственная власть, имеющая основание в человеческой природе и принадлежащая порядку, предустановленному Богом[21], не прилагает усилий для осуществления общего блага, она пренебрегает собственной целью и потому утрачивает свою законность.

Право на возражение по совести

Гражданин не обязан по совести следовать предписаниям государственной власти, если они противоречат требованиям нравственного порядка, основным правам личности или евангельскому учению[22]. Несправедливые законы ставят перед честным человеком драматичные проблемы совести: когда его призывают принять участие в морально злых действиях, он обязан отказаться[23]. Такой отказ — не только нравственный долг, но и основное человеческое право, которое, именно в этом качестве, сам гражданский закон должен признавать и защищать: «Тот, кто ссылается на возражение по совести, не должен нести за это не только уголовного наказания, но и никакого ущерба в правовой, дисциплинарной, экономической или профессиональной области»[24].

Серьезная обязанность по совести — не участвовать, даже формально, в тех практиках, которые признаны гражданским законодательством, но противоречат Закону Божию. Действительно, такое участие ни в коем случае нельзя оправдать: ни ссылаясь на уважение к чужой свободе, ни опираясь на тот факт, что гражданский закон предусматривает подобные действия и требует их. Никто не может уклониться от нравственной ответственности за свои поступки, и на основании этой ответственности каждого будет судить Сам Бог (ср. Рим 2,6; 14,12).

Право на сопротивление

Утверждать, что естественное право служит основанием и ограничением позитивному праву — значит признавать допустимым сопротивление власти, если она серьезно и систематически нарушает принципы естественного права. Святой Фома Аквинский пишет, что «человек обязан подчиняться,... поскольку того требует порядок справедливости»[25]. Итак, право на сопротивление основывается на естественном праве.

Это право может претворяться в жизнь различным образом. Различными могут быть и преследуемые цели. Сопротивление власти направлено на то, чтобы отстоять законность иной точки зрения — и когда есть стремление добиться частичных перемен, например, модификации некоторых законов, и когда идет борьба за радикальное изменение ситуации.

Социальное учение указывает критерии для осуществления права на сопротивление: «Сопротивление угнетению со стороны политической власти не должно побуждать к применению оружия, кроме ситуации, при которой наличествуют вместе взятые следующие условия:

  1. В случае явного, постоянного и длительного нарушения фундаментальных прав человека;
  2. Когда исчерпаны все иные возможности;
  3. Если это не вызывает еще худших беспорядков;
  4. Если есть серьезная надежда на успех;
  5. Если невозможно разумно предусмотреть лучших решений»[26].

Вооруженная борьба рассматривается как крайнее средство, чтобы положить конец «явной и продолжительной тирании, которая посягает на основные права личности и наносит большой вред общему благу страны»[27]. Однако сегодня обращение к насилию чревато серьезными опасностями, что заставляет считать предпочтительным путь пассивного сопротивления, «более соответствующий нравственным принципам и обещающий не меньше успеха»[28].

Налагать наказания

Для защиты общего блага законная гражданская власть имеет право и обязанность назначать наказания, пропорциональные тяжести преступлений[29]. Перед Государством стоит двойная задача: пресекать поведение, нарушающее права человека и основные правила гражданского сосуществования, а также восстанавливать, посредством системы наказаний, порядок, нарушенный преступным действием. В правовом Государстве власть налагать наказания по справедливости доверена Судебному ведомству: «Конституции современных Государств, определяя отношения, которые должны существовать между законодательной, исполнительной и судебной властью, гарантируют последней необходимую независимость в сфере закона»[30].

Наказание служит не только для того, чтобы защитить общественный порядок и гарантировать безопасность людей; оно также становится инструментом исправления виновного — исправления, имеющего и нравственную ценность искупления, когда виновный добровольно принимает свое наказание[31]. Следует стремиться к двойной цели: с одной стороны, поощрять ресоциализацию осужденных людей; с другой стороны, утверждать примирительную справедливость, способную восстановить отношения гармоничного сосуществования, разрушенные преступным действием.

В связи с этим, важна деятельность, к которой призваны тюремные капелланы, не только специфически религиозная, но и направленная на защиту достоинства заключенных. К сожалению, условия, в которых они отбывают наказание, не всегда благоприятны для их достоинства; зачастую тюрьмы даже становятся ареной новых преступлений. Тем не менее, исправительные учреждения — это среда, особенно пригодная для того, чтобы еще раз проявить христианскую заботу о социальной сфере: «Я... в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф 25,35-36).

Деятельность учреждений, устанавливающих уголовную ответственность, всегда носит личный характер; она должна вдохновляться неукоснительным стремлением к истине и осуществляться в полном уважении к достоинству и правам человеческой личности: необходимо обеспечить соблюдение прав виновного, равно как и невиновного. Следует всегда придерживаться общего юридического принципа, согласно которому нельзя назначать наказание, если преступление еще не доказано.

Проводя расследования, следует тщательно соблюдать правило, запрещающее применение пыток, даже в случае самых тяжелых преступлений: «Ученик Христов отвергает всякое обращение к подобным средствам; их ничем нельзя оправдать, они унижают человеческое достоинство как истязаемого, так и палача»[32]. Международные юридические документы, относящиеся к правам человека, справедливо указывают на запрет пыток как на принцип, от которого невозможно отступить ни при каких обстоятельствах.

Также недопустимо «тюремное заключение, мотивированное только стремлением получить важную для процесса информацию»[33]. Кроме того, следует обеспечить «максимальную скорость ведения процессов: их чрезмерная длительность становится невыносимой для граждан и в конце концов превращается в самую настоящую несправедливость»[34].

Судебные ведомства, проводя расследования, должны действовать с необходимой осторожностью, чтобы не нарушать право подследственного на конфиденциальность и не подрывать принцип презумпции невиновности. Поскольку и судья может ошибаться, законодательство должно предусматривать справедливую компенсацию для жертвы судебной ошибки.

Знаком надежды служит для Церкви «всё более широкое общественное противостояние смертной казни, пусть даже применяемой только как инструмент общественной "необходимой обороны": это противостояние вытекает из уверенности в том, что современное общество способно успешно бороться с преступностью методами, которые обезвреживают преступника, но не окончательно лишают его возможности изменить свою жизнь»[35]. Хотя традиционное учение Церкви не исключает — при условии, что вполне установлена личность и ответственность преступника — смертную казнь, «если это единственный возможный путь действенно защитить жизни людей от несправедливого агрессора»[36], бескровные меры пресечения и наказания предпочтительнее, «поскольку они находятся в большем соответствии с конкретными условиями общего блага и более сообразны достоинству человеческой личности»[37]. Рост числа стран, предпринимающих меры, чтобы отменить смертную казнь или приостановить ее применение, также служит доказательством того, что случаи, когда умертвить преступника абсолютно необходимо, «теперь очень редки, если вообще встречаются на практике»[38]. Растущее отвращение общественного мнения к смертной казни и различные меры, предпринимаемые для ее отмены или приостановки ее применения, представляют собой видимые проявления повышения нравственной чуткости.

Литература и примечания

[1] Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 269. Ср. Лев XIII, Энц. Immortale Dei: Acta Leonis XIII, 5 (1885) 120.

[2] Ср. Катехизис Католической Церкви, 1898; Святой Фома Аквинский, De regno. Ad regem Cypri, I, 1: Ed. Leon. 42, 450: «Si igitur naturale est homini quod in societate multorum uiuat, necesse est in omnibus esse aliquid per quod multitudo regatur. Multis enim existentibus hominibus et unoquoque id quod est sibi congruum prouidente, multitudo in diuersa dispergetur nisi etiam esset aliquid de eo quod ad bonum multitudinis pertinet curam habens, sicut et corpus hominis et cuiuslibet animalis deflueret nisi esset aliqua uis regitiua communis in corpore, quae ad bonum commune omnium membrorum intenderet. Quod considerans Salomon dixit: "Ubi non est gubernator, dissipabitur populus"».

[3] Ср. Катехизис Католической Церкви, 1897; Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 279.

[4] II Ватиканский Собор, Паст. Конст. Gaudium et spes, 74: AAS 58 (1966) 1096.

[5] Ср. Иоанн Павел II, Энц. Centesimus annus, 46: AAS 83 (1991) 850-851; Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 271.

[6] Ср. II Ватиканский Собор, Паст. Конст. Gaudium et spes, 74: AAS 58 (1966) 1095-1097.

[7] Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 270; ср. Пий XII, Рождественское радиопослание (24 декабря 1944 г.): AAS 37 (1945) 15; Катехизис Католической Церкви, 2235.

[8] Иоанн XXIII, Энц. Mater et magistra: AAS 53 (1961) 449-450.

[9] Иоанн XXIII, Энц. Mater et magistra: AAS 53 (1961) 450.

[10] Ср. Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 269-270.

[11] Ср. Катехизис Католической Церкви, 1902.

[12] Ср. Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 258-259.

[13] Ср. Пий XII, Энц. Summi Pontificatus: AAS 31 (1939) 432-433.

[14] Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 71: AAS 87 (1995) 483.

[15] Ср. Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 70: AAS 87 (1995) 481-483; Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 258-259. 279-280.

[16] Ср. Пий XII, Энц. Summi Pontificatus: AAS 31 (1939) 423.

[17] Ср. Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 70: AAS 87 (1995) 481-483; Id., Энц. Veritatis splendor, 97 и 99: AAS 85 (1993) 1209-1211; Конгрегация вероучения, Доктринальная нота по некоторым вопросам, касающимся участия католиков в политической жизни (24 ноября 2002 г.), 5-6, Libreria Editrice Vaticana, Град Ватикан 2002, сс. 11-14.

[18] Святой Фома Аквинский, Summa theologiae, I-II, q. 93, a. 3, ad 2um: Ed. Leon. 7, 164: «Lex humana intantum habet rationem legis, inquantum est secundum rationem rectam: et secundum hoc manifestum est quod a lege aeterna derivatur. Inquantum vero a ratione recedit, sic dicitur lex iniqua: et sic non habet raionem legis, sed magis violentiae cuiusdam».

[19] Ср. Иоанн XXIII, Энц. Pacem in terris: AAS 55 (1963) 270.

[20] Ср. Катехизис Католической Церкви, 1899-1900.

[21] Ср. II Ватиканский Собор, Паст. Конст. Gaudium et spes, 74: AAS 58 (1966) 1095-1097; Катехизис Католической Церкви, 1901.

[22] Ср. Катехизис Католической Церкви, 2242.

[23] Ср. Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 73: AAS 87 (1995) 486-487.

[24] Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 74: AAS 87 (1995) 488.

[25] Святой Фома Аквинский, Summa theologiae, II-II, q. 104, a. 6, ad 3um: Ed. Leon. 9, 392: «Principibus saecularibus intantum homo oboedire tenetur, inquantum ordo iustitiae requirit».

[26] Катехизис Католической Церкви, 2243.

[27] Павел VI, Энц. Populorum progressio, 31: AAS 59 (1967) 272.

[28] Конгрегация вероучения, Инстр. Libertatis conscientia, 79: AAS 79 (1987) 590.

[29] Ср. Катехизис Католической Церкви, 2266.

[30] Иоанн Павел II, Речь в Итальянской ассоциации судей (31 марта 2000 г.), 4: AAS 92 (2000) 633.

[31] Ср. Катехизис Католической Церкви, 2266.

[32] Иоанн Павел II, Речь в Международном комитете Красного Креста, Женева (15 июня 1982 г.), 5: L'Osservatore Romano, 17 июня 1982 г., с. 2.

[33] Иоанн Павел II, Речь на Конгрессе Итальянской ассоциации судей (31 марта 2000 г.), 4: AAS 92 (2000) 633.

[34] Иоанн Павел II, Речь на Конгрессе Итальянской ассоциации судей (31 марта 2000 г.), 4: AAS 92 (2000) 633.

[35] Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 27: AAS 87 (1995) 432.

[36] Катехизис Католической Церкви, 2267.

[37] Катехизис Католической Церкви, 2267.

[38] Иоанн Павел II, Энц. Evangelium vitae, 56: AAS 87 (1995) 464; ср. также Id., Послание ко Всемирному Дню Мира 2001, 19: AAS 93 (2001) 244, где сказано, что прибегать к смертной казни «отнюдь не необходимо».

Источник: Компендиум Социального Учения Церкви, раздел III, §§ 393-405.

Рекомендовать: 
SEO by SEOsite.net.ua D7 ver.1.1