Статистика

Сообщение об ошибке

Deprecated function: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead в функции Pagination->getPager() (строка 183 в файле /home/lzwikyjn/zakon-online.com.ua/sites/all/modules/pagination/includes/Pagination.inc).
Loading

Вы здесь

Естественное право в контексте прав человека

Естественное право

Лучшей характеристикой роли естественного права в системе современного правоведения и правосудия служат слова видного американского правоведа, судьи одного из апелляционных судов США Джерома Фрэнка (1889—1957), который заметил: «Я не представляю, как мог бы сегодня порядочный человек не признавать в качестве основы современной цивилизации фундаментальные принципы естественного права, касающиеся человеческого поведения, которые были установлены Фомой Аквинским. Существуют, утверждал он, определённые изначальные принципы, такие, как стремиться к общему благу, не причинять ущерба другим, воздавать каждому своё, а также существует несколько производных принципов, таких, как не убивай, не кради, возвращай доверенные тебе вещи» (детальнее об этом см. статью Естественный закон: Lex naturalis — прим. ред.).

Конечно, сказанное во многом можно объяснить тем, что высокочтимому правоведу посчастливилось избежать жизни на территории СССР и некоторых постсоветских республик. Вероятно, в последнем случае его правовые взгляды претерпели бы существенные изменения, сузившись до одной заветной мысли: как обеспечить своё естественное физическое и психологическое здоровье, сохранив при этом элементарную порядочность. Вместе с тем, полностью разделяя точку зрения американского коллеги, отметим, что если бы мир целиком состоял из порядочных людей, то отпала бы всякая необходимость в концепции естественного права. Ибо порядочность предполагает инстинктивное поведение, самым естественным образом сориентированное на достоинство, свободу и права другого человека, этноса, народа. В этом смысле естественное право — это своеобразная «вытяжка» из истории человечества, инструкция на все случаи жизни, доброе напутствие людям в сложном мире их государственного бытия. Его значение в системе современной цивилизации измеряется тем, какую умиротворяющую роль оно призвано сыграть в жизни человечества. Не прописанное ни в одном законодательном акте мира, уважение к общечеловеческим ценностям — суть этого права. Своевременное признание естественного права в качестве непосредственно действующего всеми народами мира отвратило бы от их судеб многие беды и катастрофы. История сохранила бы многие, ныне безвозвратно погибшие, бесценные памятники архитектуры, литературы, живописи и других сфер проявления человеческого Духа. Не прервалась бы преждевременно жизнь многих людей, этносов и народов. Судьба человеческой цивилизации могла бы пойти другим, несравненно более гуманным и милосердным путем.

Если бы естественное право стало хотя бы в XX веке общепризнанной «религией» всех европейских стран, то можно было бы с уверенностью утверждать: мир благополучно избежал бы и Первой и Второй мировых войн. Естественное право — предтеча, основа и суть нового правового порядка, или, как его ещё именуют в странах западной цивилизации, европейского публичного порядка. С осознания роли и значения естественного права в нашей жизни, собственно говоря, человечество и начало своё восхождение к вершинам Права. И подобно тому, насколько не вызывает сомнений знаменитое библейское утверждение: «В начале было Слово», мы вправе настаивать, что в начале было естественное право!

Однако ответ на вопрос, что в действительности представляет собой естественное право, оказался далеко не так прост. Например, делая попытку ответить на него, английский философ и правовед Томас Гоббс (1588—1679) писал: «Естественное право, называемое обычно писателями jus naturale, есть свобода всякого человека использовать собственные силы по своему усмотрению для сохранения своей собственной природы, т. е. собственной жизни, и, следовательно, свобода делать всё то, что, по его суждению, является наиболее подходящим для этого». К месту заметить, что этого мыслителя, как мало кого в мире, высоко почитал и превозносил Наполеон, о котором сказал: «Гоббс был своего рода Ньютоном в политике: его учение стоит в этом отношении многого». Вместе с тем, оценивая приведенное суждение с позиции развиваемой здесь философии достоинства человека, Гоббс, думается, лишил определение естественного нрава присущей ему специфики, практически полностью отождествив его с феноменом свободы. Правда, сей факт является своеобразным подтверждением уже сформулированного выше убеждения о тесной взаимосвязи между свободой и правом. Но между первым и вторым, безусловно, есть и свои различия.

В настоящей работе под естественным правом понимается совокупность естественных прав человека, отдельных территориальных общин, этносов, народов и других человеческих объединений, минимально необходимых для сохранения их достоинства, а потому священных и неотчуждаемых в процессе их жизнедеятельности.

Право наций на самоопределение

В частности, одним из институтов естественного права следует признать право территориальных громад (общин) на местное самоуправление в государстве и право наций на самоопределение в пространстве мирового сообщества. Естественные права человека, естественные права территориальной общины, естественные права этноса, а также естественные права нации представляют собой относительно автономные институты единой системы естественного права, основное предназначение которой было обосновать и обеспечить свободу этих субъектов конституционного права, вопреки злой воле власть предержащих и неправомерных предписаний порожденного ими законодательства. В иерархии общечеловеческих ценностей права человека занимают несравненно более высокое и приоритетное положение, чем права территориальной общины, этноса или народа.

Отличие от позитивного права

Естественное право следует отличать от позитивного. В отличие от первого, второе — писаное законодательство, «придуманное», «изобретённое», созданное государством и по этой причине традиционно противопоставляется естественному праву. Если естественное право традиционно ведёт свою родословную от природы, Бога, то позитивное — от государства, законодателей, судей. Один из идеологов естественного права, английский правовед Джон Остин (1790—1859) по этому поводу писал: «В противоположность понятию «естественного права» или понятию «законов природы» (в значении «права, дарованного Богом») совокупность правил, установленных политически господствующими людьми, нередко обозначается термином «положительное», или «позитивное право», то есть право, существующее благодаря занимаемому положению». Заметим: весьма внятное определение границы, пролегающей между первым и вторым определением. В современной правовой литературе подчеркивается, что естественное право основывается на голосе совести, на внутренней «интуиции правоты». Внутренние, содержательные аспекты для него являются первостепенными; позитивное же право основывается на экономическом и политическом доминировании, в силу чего приобретают особое значение внешние проявления государственного, процессуальная форма нормотворчества и правоприменения, формальные атрибуты правовых актов. Перечень подобных внешних противопоставлений можно и продолжить.

Идея естественного права родилась в муках людей, страдавших от деспотизма и несправедливости права позитивного, то есть от действовавшего в соответствующую эпоху и соответствующем государстве неправомерного законодательства. Отсюда и принципиальная позиция теории естественного права: при конкуренции с позитивным правом (законодательством) неоспоримый приоритет — на стороне первого. Более того, ценность позитивного права должна определяться тем, насколько оно отражает в своих нормах дух, мотивы и цели естественного права. Если такого отражения не наблюдается, то соответствующий закон не легитимен и не вправе претендовать на статус правового, то есть отвечающего национальным интересам народа. В свете сказанного для нас представляет интерес определение естественного права, данное немецким правоведом Радбрухом. Он подчеркивал, что «есть более высокое право, чем закон, — естественное право, божественное право, короче говоря, надзаконное право, согласно которому неправо остается неправом, даже если его отлить в форму закона». По его мнению, естественное право выступает подлинным предметом философии права. В качестве такового он признавал учение не о «позитивном праве, а о правильном праве, не о праве, а о ценности, смысле, цели права — о справедливости». Учёный, которого нацисты изгнали с преподавательской деятельности, хорошо разбирался в природе неправового законодательства, ставшего основой репрессивной политики к отдельным гражданам Германии и чудовищных преступлений нациствующих немцев по отношению к другим этносам и народам мира.

Идея естественного права позволяет беззащитным людям официально обосновывать перед лицом вооружённого государства, с одной стороны, неправомерность, несправедливость действующего законодательства, а с другой, оказывать давление на государственных деятелей с целью приведения нормативно-правовых актов державы в соответствие с сутью и духом естественного права. В обосновании подобной концепции широкое распространение получило утверждение: законы хороши в той степени, в какой они являются продолжением естественного права. Естественное право выступает, таким образом, в качестве смысла, содержания, внутренней логики позитивного закона. Образно говоря, законодатели должны как бы прислушиваться к внутреннему голосу естественного права, то есть к философии достоинства человека, свободы и прав человека. Иными словами, позитивное право соотносится с естественным как форма с содержанием, предопределяется последним и не может ему противоречить. Именно в таком контексте и следует понимать Гегеля, который утверждал: «Представлять себе различие между естественным, или философским, правом и позитивным правом таким образом, будто они противоположны и противоречат друг другу, было бы совершенно неверным; первое относится ко второму как институции к пандектам». Следуя этой доктрине, легитимность любой публичной власти в итоге проходит испытание на соответствие её политики высоким канонам естественного права. Вот почему правительство любой державы при защите национальных интересов и национальной безопасности должно постоянно учитывать жесткие требования естественного права.

Три вида естественного права

Для полноты картины уместно упомянуть оригинальное деление естественного права на три вида. Так, автор этой концепции, итальянский философ Джамбаттиста Вико (1668—1744) именовал первое право как Божественное Право, поскольку люди были убеждены в божественном характере всего происходящего во Вселенной. Второе право — как Героическое право, т. е. право силы, свойственное в основном диким народам. И, наконец, третье — Человеческое Право, продиктованное развитым человеческим разумом. Однако взгляды сии не получили сколько-нибудь широкого признания в истории идеи естественного права. В конце концов важны не определения и классификации — любимое занятие теоретиков права, а суть дела: человечность, доброжелательность, уважительность, предупредительность, заботливость, совестливость во взаимоотношениях между людьми, вне зависимости от того, на каком языке они говорят, где — в деревне или в городе — родились, какую одежду — с вышивкой либо без таковой — носят. Последнее, правда, абсолютно недоступно для понимания некоторых партий власти отдельных постсоветских стран, отягощенных традицией невежества, буквально, на подсознательном уровне.

Естественное право и Западная цивилизация

Идея естественного права — безусловное завоевание и достояние западной традиции права. Западная цивилизация тем самым стала подлинной колыбелью философии прав человека.

Согласно излагаемому здесь взгляду, естественные права человека составляют ядро, основополагающий и важнейший институт естественного права. И далее речь пойдёт исключительно о естественных правах человека. Эти права в литературе также именуются фундаментальными, чем подчёркивается их значение в качестве основания, базы, опор, на которых возвышается вся мировая архитектоника Права. Они находятся вне пределов досягаемости для государства; они не могут быть им упразднены, ограничены во времени или в пространстве. Как писал Джефферсон, «нет ничего, что нельзя было бы изменить, кроме врождённых и неотъемлемых прав человека». Соответственно, при конкуренции естественных прав человека и публичных интересов державы приоритет, несомненно, остается за правами человека. В этом утверждении — политический смысл и великое предназначение этой идеи.

Философы эпохи просвещения под естественными правами понимали право каждого человека заботиться о своей безопасности, о сохранности своего имущества, о своей свободе, которая сама по себе исключает возможность причинять вред другому. Эти ценности, по их убеждению, не должны были зависеть от государства и его правителей. Эти права представляли собой сферу частной жизни человека, в которую не должна была ступать нога публичной власти. Действительно, при таком подходе подобные права в своей совокупности способны были обеспечить самый минимально необходимый уровень свободы, ниже которого уже попирается человеческое достоинство. А достоинство представляет собой подлинную суть личности человека. Без достоинства нет прав человека, нет гражданского общества, нет правового государства, нет западной цивилизации, нет Бога, наконец. Бердяев, подчеркивая в одной из своих работ особый, надгосударственный источник происхождения прав человека, заметил, что Декларация прав Бога и декларация прав человека, по сути, одна и та же декларация. Всё абсолютно верно, можно лишь уточнить: это декларация человеческого достоинства. Суммируя всё вышесказанное, вниманию читателя предлагается следующее определение исследуемого явления.

В настоящей работе под естественными правами человека понимается совокупность данных человеку от природы (от Бога) и в силу этого принадлежащих ему с момента рождения прав на жизнь и свободу, на безопасность и стремление к счастью, на собственность и сопротивление угнетению, на развитие и родной язык, которые предшествуют государству и законодательству, а посему не подлежат какому-либо изъятию, ограничению или отмене.

Автор полагает при этом нелишним уточнить, что устоявшаяся в литературе и ставшая почти классической формула «естественные права человека», по сути, означает естественные права человечества. Естественные права — это уникальное явление, нечто гораздо более возвышенное и грандиозное в мировом измерении, чем власть отдельных государей, правителей и вождей всех типов и мастей, чем значение отдельных государств, их конституций и правовых систем, феномен, который самим фактом своего появления на свет ассоциируется, прежде всего, со всем человечеством. Подобный взгляд отвечает традиции, которая ведёт свою родословную от великого Сократа (469—399 до н. э.). Этот древнегреческий философ логически доказывал, что неписаные законы, общие для всего человечества, не могли быть установлены отдельными людьми и народами, поскольку они практически были лишены возможности собраться все вместе и объясниться на одном языке. «Законы эти, очевидно, — делает вывод мыслитель, — установлены Богом» (в контексте нашей работы — выработаны человечеством).

Если допустить некую перекличку веков, то продолжением этой логики является предложенное международными — Нюрнбергским и Токийским — трибуналами понятие «преступление против человечества», которое и выдвигает последнее на авансцену международного права в качестве обобщённого субъекта международной защиты даже в том случае, когда реально жертвами палачей становились отдельные конкретные люди, этносы и народы. Именно в таком смысле естественные права и были признаны общим достоянием всех граждан планеты Земля — вне зависимости от места их проживания, подданства, вероисповедания, языковой принадлежности, этнического происхождения. На это обстоятельство обращал внимание автор капитального труда «Комментарии к законам Англии», опубликованного в 1765—1769 годах, маститый английский правовед Блэкстон: «Естественному праву, столь же древнему, как и род человеческий, и данному самим Богом, конечно, следует повиноваться больше, чем всякому другому. Оно обязательно на всем земном шаре, во всех странах и во все времена; никакие человеческие законы недействительны, если не согласны с ним, а те из них, которые действительны, получают прямо или косвенно всю свою силу и власть от своего первообраза». Конечно же, подобного рода взгляды не могли найти сочувствие и понимание у столпов советской теории государства и права: ведь любой индивид в большевистской империи мог быть либо советским человеком, либо врагом народа в зависимости от отношения к правящему режиму. А идеологические догмы этого режима, собственно говоря, и должны были подменить собой постулаты естественного права для всего остального мира. Подлинное счастье для всего мира, что человечество не успело уменьшиться до численности оставшегося в живых советского народа, число которого под руководством невежественных вождей империи продолжало неуклонно сокращаться.

Выделение человечества в качестве подлинного субъекта естественных прав, на наш взгляд, означало прежде всего его самосохранение и дальнейшее развитие, что, разумеется, отвечало высоким требованиям международного права прав человека. Употребляя понятие «естественное право», следует всякий раз иметь в виду, что в действительности мы сталкиваемся с ценностями общечеловеческого, планетарного масштаба. Вместе с тем, учитывая их применимость в каждый отдельный момент бытия к любому из нас как к представителю рода человеческого, мы весьма условно используем устоявшееся и ставшее привычным словосочетание естественные права человека. Именно в такой диалектике общего и частного раскрывается подлинная природа естественных прав человека. Как отмечал один из Генеральных секретарей ООН, «права человека, которые мы должны обсудить..., являются ценностями, которые позволяют нам считать себя человечеством».

Европа не случайно стала родиной идеи естественных прав человека. Самые кровопролитные войны протекали именно на её землях, что и породило мучительные попытки найти универсальное средство разрешения извечных человеческих конфликтов. На взгляд европейских правоведов, ответом на вызов времени явилась идея естественных прав, родословную которой привёл один из самых страстных и добросовестных её исследователей, известный французский философ Жак Маритен (1882—1973): «Идея естественного права унаследована из христианской и из классической идеи. Она восходит не к философии XVIII века, который её более или менее деформировал, но к Гроцию, а до негок Франсуа Суаресу и Франсуа Витория; далеек святому Фоме Аквинскому; далеек святому Августину и Отцам Церкви и к святому Павлу; и далее — к Цицерону, к стоикам, к великим моралистам античности и к её великим поэтамСофоклу, в частности. Антигонавот неизменная героиня естественного права, которое древние называли неписаным законом, и это название лучше всего ему соответствует». Наряду с этим кратким, а потому и неполным экскурсом в историю естественного права полагаю необходимым отдать дань уважения и другим подвижникам на этом тернистом и опасном в те жестокие времена пути провозглашения подобной идеи. Помимо упомянутых учёных мужей, значительную роль в её разработке сыграли испанские теологи и правоведы, среди которых, в первую очередь, хотелось бы упомянуть Варфоломея де лас Касаса (1474—1566) и Фернандо Васкес де Менчака (1512—1569). Конечно же, значительный вклад в развитие этой теории внесли немецкий правовед Самуэль фон Пуфендорф (1632—1694), английский правовед и философ Локк, ранее уже упоминавшиеся французские правоведы и просветители Руссо и Монтескьё. Всем им низкий поклон за их бессмертный труд во имя торжества прав Человека.

Идее естественных прав посвящены блестящие страницы лучших умов человечества. Уже одним этим фактом они воздвигли себе «памятник нерукотворный». Поэтому нами не ставится цель дать подробный обзор всему написанному на эту тему. Речь лишь идёт о том, чтобы бегло очертить самые общие контуры этого монументального здания правовой мысли человечества. С этой целью автор будет прибегать к выдержкам из трудов немногих, коим удалось наиболее образно выразить суть этой правовой теории.

В своём знаменитом памфлете «Стрела, направленная против всех тиранов» английский политический публицист Ричард Овертон (1631 — 1664) отмечал: «Мы посланы в этот мир десницей Господней, и каждому от рождения даны свобода и право собственности (слова эти как бы начертаны в человеческих сердцах, дабы никогда не стереться), и на протяжении всей жизни все должны иметь возможность равно пользоваться своими правами и привилегиямивсе, кому они дарованы от Господа. И из этого истокаили корня — берут начало все силы человека, все его возможности — не впрямую от Господа (как обосновываются прерогативы королей), но через посредство природы». Такой подход, пускай и весьма поэтично, но абсолютно точно отражает европейскую традицию права, исходящую из убеждения об общечеловеческом, внегосударственном происхождении основополагающих свобод человека. Возникнув и оформившись в Европе, эта теория вместе с её правоверными приверженцами решительно пересекла моря и океаны и, воцарившись на американском континенте, обрела на его просторах свою вторую и более счастливую родину.

Американские колонисты, вдохнув воздух свободы, которого в известной степени были лишены их бывшие соотечественники на европейском континенте, стали творить историю своего государства и права, черпая убежденность в своей исконной правоте непосредственно из первоисточника — естественного права. Точно так же, как некогда немецкий археолог Генрих Шлиман (1822—1890) с поэмой Гомера в руках заявлял: здесь Троя, здесь и будем копать, американцы с книгами апостолов естественного права в руках стали непосредственно руководствоваться их заветами в своей повседневной политической жизни. Американцы стали пионерами не только в освоении девственных прерий Техаса, разработке золотых рудников Аляски и нефтяных недр Калифорнии, но и в практическом овладении азами естественного права. Дух естественного права по всем канонам гегелевой диалектики обрёл, наконец, своё долгожданное воплощение в народе США: «Все люди по природе являются в равной степени свободными и независимыми и обладают определенными прирожденными правами, коих они — при вступлении в общественное состояние — не могут лишить себя и своих потомков каким-либо соглашением...» — такими словами из знаменитого Билля о правах штата Вирджиния от 12 июня 1776 г. начал свой путь в истории американский народ. Тем самым, одновременно произошло и своеобразное кругосветное путешествие идеи естественных прав человека. Очертив траекторию своего исторического полёта по маршруту Старый Свет — Новый — Старый Свет, она бумерангом вернулась на историческую родину, получив сердечный приём крайне измученного бесконечными трагедиями кровопролитных войн населения Европы. В этот момент естественные права и стали стартовой площадкой Права, триумфальное и величественное шествие которого по миру приобрело заметное ускорение лишь после создания ООН. В те же времена самым последовательным и страстным адвокатом этого принципа стала одна из самых крупных и авторитетных международных организаций нашего континента — Совет Европы.

Существенный личный вклад в этот вселенский гуманистический процесс внес глава Римско-католической церкви Иоанн Павел II. В уже упоминавшейся выше лекции он провозглашал: «Что есть права человека? Несомненно, эти права были предначертаны Создателем при сотворении мира, поэтому мы никак не можем говорить, что их «даруют» какие-либо институты — государства или международные организации». В этом прекрасном эссе великий проповедник добра и милосердия, по сути, в сжатом виде выразил духовную основу идеи естественных прав человека. Именно на подобной почве уже впоследствии очень многие современные правоведы и стали весьма искусно плести свою казуистическую вязь.

Как утверждает упомянутая теория, каждый индивид уже с момента зачатия наделяется определенными правами, которые потому и получили обобщающее наименование врождённых, или прирождённых прав. Тем самым ещё раз подчёркивалась их внегосудар- ственная, надгосударственная природа. Да, эти права могут закрепляться в конституциях и законах, но они не придумываются, не порождаются, не создаются государством. Не ему мы обязаны происхождением этих прав, а своей естественной природе, своей принадлежности к единой и великой семье по имени Человечество. Таким образом, надпозитивный (внегосударственный) характер эти права приобретают в силу принадлежности индивидуума к роду человеческому как таковому, вне зависимости от наличия доброй и просвещённой или злой и невежественной воли правительств, государей или знаменитых законодателей, а часто и вопреки им.

Категоричность такого подхода находит объяснение в необходимости заложить легитимную основу для защиты своих прав в жестокой и непримиримой борьбе с немилосердной властью тех или иных государств. Именно поэтому на божественное происхождение этих ценностей неизменно обращают внимание все авторы многочисленных биллей о правах человека. Разумеется, поскольку естественные права человека проистекают из общечеловеческого (божественного, природного) начала, они не подлежат ограничению во времени и пространстве. Тем самым, они абсолютны и вечны. К этим особенностям их сверхчувственной природы мы будем не раз обращаться ниже при анализе основных и конституционных прав человека.

Как упоминалось выше, при конкуренции неписаных естественных и писаных, законодательно закреплённых прав человека, приоритет остается за первыми. Только неукоснительное соблюдение данного постулата помогает избежать политических конфликтов, гражданских смут и гражданских войн. Наиболее актуальным примером значения естественных прав человека в Украине является отношение отдельных партий власти к проблеме языка. Право на родной язык, несомненно, относится к категории наиболее деликатных естественных прав человека.

Право народа на сопротивление и восстание

Облетевшим весь мир примером реализации естественного права народа на сопротивление угнетению стали события, произошедшие 23 августа 1989 г. в прибалтийских республиках СССР. В годовщину подписания пакта Риббентропа-Молотова около двух миллионов жителей Эстонии, Латвии и Литвы образовали живую цепь, которая протянулась от Таллинна до Вильнюса. Таким образом народы этих республик, практически, единодушно выразили свой протест против незаконной аннексии их территорий воинственной сталинской империей. Это был подлинный акт мужества со стороны людей, наученных горьким опытом противостояния вооруженной до зубов советской сверхдержаве.

Естественное право на сопротивление угнетению — мощное оружие, которое народ пускает в ход тогда, когда все иные мирные средства оказываются исчерпанными. Неспособность обеспечить своим гражданам справедливость в судах и административных органах страны — это прямое предложение народу воспользоваться своим правом на сопротивление угнетению, которое является самой надёжной помехой узурпации его власти. «Когда все остальные права попраны, право на восстание становится бесспорным», — утверждал американский политический идеолог и просветитель Томас Пейн (1737—1809). Именно с его легкой руки естественные права получили имя прав человека. История знает примеры, когда ответственность государства наступала непосредственно на основании естественного права народа на сопротивление угнетению. Когда народ доведён до такого «естественного» состояния, при котором вынужден воспользоваться своим правом на сопротивление, то правительства, как правило, редко остаются в живых. Это, пожалуй, самое «жестокое» право, пределы которого, увы, не ограничиваются правами других людей на жизнь.

В связи с подобными обстоятельствами формулировка этого права в основных законах представляет собой значительную трудность. Впервые такая попытка была предпринята в Декларации независимости США 1776 г., которая провозгласила: если какая-нибудь форма государственной власти становится губительной в отношении установленных ею целей, «народ имеет право изменить или упразднить её и учредить новую государственную власть, основывая её на таких принципах и организуя её полномочия в такой форме, которая, как ему представляется, будет наилучшим образом обеспечивать его безопасность и благоденствие». Известно, что в день принятия Декларации отцы-основатели США — Бенджамин Франклин, Джон Адамс и Томас Джефферсон — готовили макет государственной печати. Центральное место на ней отводилось библейскому сюжету пересечения израильтянами Красного моря, которое сопровождалось вещими словами Моисея: «Мятеж в отношении тиранов является знаком покорности Богу». Хотя печать и не была утверждена, но её смысл и поныне остается знаменательным для многих политиков и государственных деятелей США. Вероятно, с этой целью она бережно сохраняется среди множества экспонатов Континентального конгресса.

Естественное право на сопротивление угнетению выступает одной из основных форм народовластия. Об этом напоминают действующие конституционные акты правовых государств, например, Основной закон ФРГ, в статье 20 которого прямо предусмотрено: «Если иные средства не могут быть использованы, все немцы имеют право на сопротивление любому, кто предпринимает попытку устранить этот строй». В несколько иной редакции это право закреплено в части 2 статьи 3 Конституции Литовской Республики: «Народ и каждый гражданин вправе оказывать противодействие любому, кто насильственным путём посягает на независимость, территориальную целостность, конституционный строй Литовского государства».

Естественное право человека и народа на сопротивление необходимо квалифицировать в качестве необходимой обороны от узурпации власти в любой форме. По своей сути — это профилактическое право против злоупотребления властью. Международная конституционная доктрина давно исходит из того, что право на сопротивление, предусмотренное или не предусмотренное основным законом государства, является естественной и действенной границей произвола. Одной из разновидностей реализации этого права является право на сопротивление национальных меньшинств и коренных народов. Расовая, национальная, языковая дискриминация — одна из чудовищных несправедливостей в истории человечества.

Одним из ярких примеров воплощения подобного права являет собой Декларация независимости чернокожих от 4 июля 1970 г., созданная Американским национальным комитетом чернокожих верующих, в которой сказано буквально следующее: «Если данное правительство или принятые обычаи или система господства большинства становятся губительными для свободы и законных прав меньшинств, меньшинства эти имеют право использовать все необходимые и возможные средства для сопротивления и разрушения механизмов подавления в тех формах, которые представляются им наиболее целесообразными, даже причиняя бедствия и нанося ущерб своим угнетателям». С полным правом эти слова могли бы стать составной частью декларации любого национального меньшинства или коренного народа, особенно если последним судьба уготовила неблагодарную роль проживания среди населения, которое исключительно в силу своего численного превосходства (подчеркнём: не культурного, не интеллектуального и не нравственного), подражая другим народам, именовала себя титульной нацией.

История представила множество примеров самых ожесточённых способов реализации права на сопротивление расовому, национальному и языковому угнетению. Человечеству пора извлечь уроки, ведь естественное право заявляет о своём существовании самым простым, естественным и нередко весьма жестоким в своей естественности способом: оно упраздняет государства, рассеивает по миру народы, перекраивает границы, ниспосылает всяческие беды на головы тех, кто не желает подчиняться его канонам. На определённом этапе своей истории США осознали угрозу со стороны набирающего обороты разгула расовой дискриминации и вовремя успели избежать многих бед. Вожди СССР существование проблемы с правами человека не признавали — и вместо великой страны мы получили великие потрясения и в итоге великое разрушение. Такова во всей своей простоте и последовательности логика естественного права! И пример СССР в этом отношении всем остальным странам — наука.

Среди правоведов прошлого было немало скептиков, подвергавших сомнению значение идеи естественных прав в борьбе за справедливость в жизни человечества. Некоторые из них выдвигали этому учению обвинение в отсутствии модного в своё время классового подхода. Так, один из них, профессор гражданского судопроизводства в Венском университете Антон Менгер, писал: «Учение о прирождённых правах в значительной мере выработано было с точки зрения имущих классов. Это проявляется уже в том, что философско-правовая доктрина не признает изначальным правом каждого отдельного человека участие в пользовании внешней природой, или, другими словами, в том, что по господствующему воззрению изначальное право не имеет никакого экономического содержания. В частности, современная философия права не признает ни права на полный продукт труда, ни права на существование». Такой подход представляется довольно близоруким, поскольку теории естественных прав была отведена историческая миссия идеологического обоснования ограничения произвола монархов по отношению к своим подданным, сохранения у людей надежды на высшую справедливость по отношению к власть предержащим, воодушевления на физическое сопротивление тирании и деспотизму. Эта идея не обслуживала узкий круг вопросов института частной собственности гражданского права, имущественного расслоения и классовых взаимоотношений в обществе. Последнее стало уделом идеи основных прав человека, что нашло своё отражение в Европейской социальной хартии (Совет Европы, 1961), Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ООН, 1966) и некоторых других международных актах, о чём речь пойдёт несколько ниже. Каждому этапу развития человечества должен соответствовать свой этап развития Права. И вряд ли имеет какой-либо смысл предъявлять сухие претензии с позиции институтов гражданского права развитого капитализма к правовой идее справедливости, сложившейся ещё в эпоху древнего мира.

Естественное право и достоинство человека

Естественное право

В завершение подчеркнем, что естественные права — это то великое подразумеваемое, которое необходимо иметь в виду всякий раз, когда мы будем прикасаться к такой тончайшей, хрупкой и деликатной материи, как достоинство человека. Осмысление человечеством природы естественных прав прошло как бы два этапа: первый — это многовековое принуждение власть предержащих к осознанию существования таких прав и особого источника их происхождения; второй — добровольное и торжественное признание их государствами в качестве основного инструмента защиты человека. В последнем случае естественные права получили признание по инициативе и под давлением международного сообщества уже в качестве объективных и общепризнанных ценностей всего человечества. Начиная с этого момента, естественные права продолжили свою жизнь в истории уже под именем основных прав человека. Правда, этому событию в мире Права предшествовала историческая катастрофа такого масштаба, которая, возникнув в качестве реальной угрозы всему человечеству, в такой степени встряхнула его сознание, что своё дальнейшее существование оно стало связывать не иначе, как с концепцией основных прав человека.

Александр Мучник, президент Института демократии и прав человека, Заслуженный юрист Украины

Рекомендовать: